Главная » Политика

Ислам, поэзия и Кавказ русского поэта

18 января 2011 Один комментарий

sinelnИнтервью с Михаилом Синельниковым, московским поэтом и переводчиком восточной поэзии, автором антологии «Незримое благословенье. Исламский Восток в русской поэзии», многих сборников, включая «Лазурит. Книга исламских стихов».

— Вы известны как поэт, переводчик и собиратель восточных, исламских сокровищ в поэзии на русском языке. В чём особая острота, актуальность взаимного напряжения между Россией и Кавказом – в поэтическом отражении с давних времён вплоть до наших дней?

— Взаимоотношения России и Кавказа всегда, а в особенности на протяжении двух последних столетий, были трагичными — и нужны ли комментарии, почему так случилось… Но всё же интеллигенция кавказская, выучившаяся в России и в совершенстве освоившая русский язык, всегда тянулась к русской культуре и вряд ли даже в отдалённом будущем обойдётся без великой русской литературы.
С другой стороны, и русская литература также тянулась к Кавказу, сочувствовала его гордым народам. Как сказал Пастернак: «Звериный лик завоеванья дан Лермонтовым и Толстым…»

Именно Кавказская война заставила величайших русских писателей мучительно размышлять о столь разрозненном и раздираемом бессмысленными распрями человечестве, о железном пути цивилизации, разрушающем патриархальные общества, близкие к природе. «Под небом места много всем!» — восклицал Лермонтов, осудивший жестокую резню.
В русской поэзии навсегда остались кавказские стихи и блистательные переводы Николая Тихонова, Арсения Тарковского. И, в частности, стихи Сергея Маркова, Семёна Липкина, в которых выражено искреннее сочувствие кавказским народам, репрессированным и депортированным в годы сталинского кровавого террора. Я сам ранен с детства этой темой, ибо ранние мои годы прошли в Средней Азии и в школе моими соучениками и друзьями были дети кавказских спецпереселенцев.
В истории было много скверного, но всё же это была совместная история. Мир становится единым и нужно двигаться навстречу друг ко другу, залечивая раны и преодолевая пропасти.

— Вы один из «последних могикан» советской школы поэтического перевода. Нужна ли эта традиция будущему? Есть ли теперь ученики, талантливо продолжающие дело прославленных мэтров?

— Да, в советское время существовала замечательная школа поэтического перевода. Многие произведения народов СССР были переведены превосходно. Продолжателей дела я сейчас не вижу. Во всяком случае, новых талантливых перелагателей восточной поэзии не обнаруживаю. Но, возможно, я консервативен и недостаточно осведомлён?

— Каковы, на Ваш взгляд, лучшие переводы дагестанцев на русский язык?

— Наиболее замечательными переводами из поэзии народов Дагестана мне кажутся переводы переводы Эффенди Капиева из даргинского поэта Батырая. Не думаю, что Капиев, лакец по национальности, знал даргинский язык — в Дагестане ведь десятки языков, не имеющих между собой ничего общего. Но, допустим, знал, главное не в том — он виртуозно владел русским стихом и переводил вдохновенно, с восторгом передавая энергию ритма. Капиев был замечательным русским прозаиком, мастером редкого жанра: автором незабываемых записных книжек — люблю их с детства. Он принадлежал и кавказской традиции и русской культуре.
Какие проникновенные слова с печалью и горечью этот потомок горцев, до последней капли крови резавшихся с русскими, произнёс над могилой юного русского офицера Мещерского, павшего в одном из сражений стародавней Кавказской войны!..
Конечно, прекрасны переводы молодого Тарковского, хороши многие переводы Наума Гребнева, несомненно родившегося поэтом, но с головой ушедшего в переводы. Следует отдать должное и переложениям мастеровитого Якова Козловского.

— Насколько для Вас лично важна исламская тема в поэзии?

— Вы знаете, что я много времени и сил отдал изучению влияния мировых религий на русскую литературу, ведь Вы были титульным редактором моей антологии «Незримое благословение. Исламский Восток в русской поэзии». Мир Ислама был близок мне с детства, проведённого в Средней Азии, когда я ощутил непосредственную связь земли, ландшафта с избранной народом религии. Ясно, что эта избранная религия является базисом каждой национальной культуры. И мусульманское влияние на культуру русскую, я убеждён, более значительно, чем оно кажется людям недостаточно неосведомлённым.
Я родился в Ленинграде в семье, пережившей блокаду, но, ещё будучи младенцем, оказался в Ферганской долине, на кыргызском Юге — это моя родина, подарившая мне сияющее серебро хребтов Тянь-Шаня, пронзительную прохладу мчащихся рек, свежесть ореховых лесов. И сверх того, гостеприимство своих чабанов и дружбу поэтов. Здесь очень рано я догадался о том, что вероисповедание выбирается народом неслучайно, что этот выбор определяется и особенностями национального характера, и даже чертами пейзажа — жгучей бирюзой небес, лазуритом плещущей воды.
Земля, в которую я в детстве закапывал урюковые, персиковые, дынные косточки, иногда прораставшие, была поистине Землёй Ислама.

«Люблю я осень жгучих стран Аллаха *,
Гранатовую, влажно-золотую, Могучую, тугую густоту Исчерпанности смертной изобилья. Здесь детским сердцем я узнал Ислам
И в облаках увидел неземное».

И, конечно, дивное чудо природы, вырастающее посреди древнего Оша: гора Тахт-и-Сулейман, Трон Соломона. По преданию, на горе, окружённой почитаемыми мазарами, похоронен иудейский царь и мудрец, легендарный Экклезиаст, повелевавший джиннами. На вершине полтысячелетия простояла небольшая мечеть, воздвигнутая будущим «Великим Моголом», завоевателем Индии, замечательным тюркским поэтом Бабуром. В ночной темноте этот «белый домик» выглядел фантастично: окружённый крупными звёздами и увенчанный полумесяцем (не бронзовым, а настоящим!) купол.
Я видел эту картину каждый вечер, ведь ранние мои годы прошли на юге Кыргызстана, и наши окна были повёрнуты на Сулейман-гору. И ещё одно ослепительное воспоминание, уже не вечернее, а утреннее: несметная толпа богомольцев, поднимающихся к Бабуровой мечети и влекущих за собою жертвенных баранов. Вся гора шевелилась и текла яркими лоскутами праздничных одежд. Терпение властей однажды, в некий неистовый год хрущёвского «волюнтаризма», истощилось: обряды были запрещены, мечеть разрушена, сама гора переименована (не нашли лучшего наименования, чем вульгарное «Гора Красивая»).
Лишь через десятилетия всё, говоря словами царя Сулеймана, «вернулось на круги своя». И мечеть, восстановленная на пожертвования мусульман и русских археологов (в том числе, моего учителя Ю.А. Заднепровского), вновь стала местом молитвы. Молятся здесь и паломники из самых отдалённых стран. Побывала, между прочим, и Беназир Бхутто, ведущая своё родословие от Бабура.

— А как Вы оцениваете современную поэзию Дагестана?

— В советское время религиозные мотивы в стихах современных авторов пресекались, атеистическая цензура закрывала многое и в высокой классике. Я далёк от клерикализма, но отрадно, что устранены препоны и препятствия для утоления духовной жажды поэтов.
Я знаком с несколькими одарёнными поэтами современного Дагестана. Всё же предполагаю, что среди них не выросло дарования, сопоставимого с талантами старых мастеров. Но ведь примерно такая же ситуация и в нынешней России. Удачных переводов также немного.

— Бывали ли Вы в Дагестане и есть ли стихи об этом?

— К стыду моему, в Дагестане я побывал впервые и единственный раз не в годы юношеских странствий, а лишь в нынешнем своём, весьма пожилом возрасте. А именно летом прошлого года на совещании автодорожников СНГ, куда я был приглашён в связи с подготовкой огромной антологии «Поэзия дороги», состоящей из стихов разных поэтов мира, в том числе, и дагестанских.
Я с интересом бродил по улицам Махачкалы, исторической Темирхан-Шуры. На одном перекрёстке обнаружил приколоченную к дряхлому дереву вывеску с названием улицы: «Улица Оскара». И внезапно сообразил, как человек, знакомый с историей отечественной поэзии и несколько — с историей вообще, что улица названа не в честь местного деятеля (хотя европейское имя «Оскар» похоже на мусульманское «Аскар»). Конечно, имелся в виду поэт русского Серебряного века и автор недурной книжки «Серебряный пепел» Оскар Лещинский. Он был завсегдатаем богемного кафе «Ротонда», приятелем Пикассо, Модильяни, юного Эренбурга… Однако, после революции многие судьбы сложились причудливо и Лещинский оказался на стороне красных. Киров послал его в Дагестан поднимать восстание, он был схвачен деникинской контрразведкой и расстрелян. И кто теперь его вспомнит, кроме случайного гостя, московского поэта, заблудившегося в незнакомом городе?..
В Дагестане я написал несколько стихотворений. Одно готов предъявить, как и стихи о Киргизии.

Хазрет-Айюб

В Джалал-Абаде похоронен Иов.
Паломники в купальню входят, где
Я в детстве плавал в долготерпеливой
Иодистой и сернистой воде.

В той мусульманской ласковой купели
Благословенья не заметил я,
И столько мы с тобой перетерпели,
Насыщенные днями, жизнь моя!

Что овцы мне с ягнятами своими,
Онагры и в потомстве торжество!
Делами озабочены моими
Создатель и архангелы Его!

Дагестан

В горах стреляют, как стреляли,
Как резали, так нынче режут.
Отвесных скал горды скрижали,
Песка морского нежен скрежет.

И тот же снег лежал на высях,
Когда с дружиною хороброй
В бараньих шубах, в шапках лисьих
Здесь гунны ехали и обры.

И долгий день чеканка длится,
И в чадном грохоте ударов
Родятся лица горцев, лица
Укоренившихся хазаров.

Гудит автомобильный рынок,
О берег бухается море,
И пролетает вихрь песчинок
В многоязычном разговоре.

Ош

Древний город с горой Сулеймана
Так легко разломать, размолоть,
Но солома и глина самана,
Это — жизнь моя, память и плоть!
Кирпичи и мешки алебастра,
Шлакоблоки и комья земли —
Где горели костры Зороастра,
Где исламские толпы текли.
Повторяя псалмы или суры,
Вижу в облаке нынешних смут,
Как верблюдов понурых фигуры
В отдалённое детство бредут.
Словно старую книгу раскрою,
И, как светлое пламя, обдаст
Твой гранатовый куст под горою,
Где покоится Экклезиаст.

Сулейман-гора

Сулейман-гора, Сулейман-гора,
Пёстрая гора, полая гора!

Ты откуда к нам, ты идёшь куда?
Душно по холмам зацвела джидда…

Изнемог пророк и промолвил: «Хош!»
И — рекой потёк гордый город Ош.

Небеса в овраг льются с вышины…
И под аркой так нежно-зелены.

Шёл народ в байрам, — шли, отринув прах, —
Скалы, — здесь и там — в красных лоскутах.

Реял, мельтеша, жертвенный багрец.
Жалось, как душа, блеянье овец…

Тысячами тел сглажена скала,
Звёзд лиловый мел режет зеркала.

И с утёсов здесь сбрасывали жен…
Жёлтый факел днесь — газовый — зажжён.

Белый, белый дом сломан, сброшен вниз.
В облаке пустом месяц твой завис.

Имя у тебя отнято, гора,
Камень твой дробя, ходят грейдера…

Но, что было сил, держишь знамена,
Зеленью могил имени верна!

… Вот повеет зной и весной обдаст.
За твоей стеной спит Экклезиаст.

И глядит в туман Сулейман-гора,
Словно великан вышел из шатра.

Входит караван, кузнецы гремят,
И горит, багрян, под горой гранат.

Текст и фото – Джаннат Сергей Маркус

Подпись к фото:
Михаил Синельников и Джаннат Сергей Маркус на презентации антологии исламской поэзии в Центральном доме литераторов в Москве

Релевантно:

Ислам немыслим без поэзии!

Один комментарий »

  • Байрамов Руслан Ренатович said:

    МОЙ СТИХИ
    Священная писания Аль-Коран. Он послан был пророку Мухаммеду.
    От истины единого Аллаха. Творца небес планет и звезд всего живого.
    Открылся он пророку Мухаммеду. И в откровение Истины Единой.
    Пророк Мухаммед приветствует тебя Аллах. Я милосердный Бог Аллах.
    Единый я Творец небес и звезд. Всего живого я Аллах Пророк Мухаммед Мир тебе.
    Ниспосылаю истину тебе в Писание. Что я Единый вечный свет.
    Я ваш Творец Аллах.

    Мой Стихи.Стихи.ру.Автор.
    Руслан. Байрамов.
    ****************************************************
    МОЙ СТИХИ
    Места святые для ислама. Медина Мекка и Кааба.
    Туда направлены все взоры мусульман. Там взор Каабы смотрит на людей.
    Взгляд истины и милосердного Аллаха. Он ниспослал писания пророку Мухаммеду.
    От истины Единой един Творец Аллах. Паломники идущие к святыне.
    Аллах един. Приветствуйте пророка Мухаммеда.
    Ниспослано с небес писания людям. Как истина и милосердия Аллаха.
    Един Творец всего Аллах он Вечный Бог. О люди знайте Милосердия в вас.
    Паломники и люди слушайте Имамов. И вспоминайте много Аллаха.
    Да будьте благодарны.

    Мой Стихи.Стихи.ру.Автор.
    Руслан. Байрамов.
    ***************************************************************
    МОЙ СТИХИ
    Пророк Мухаммед приветствует тебя Аллах.
    Медина Мекка и Кааба.
    Паломники идущий к святыне.
    Мечеть и минарет молящиеся в нем.
    Благодарят Аллаха Милосердного.
    Мы верим в истину единого Аллаха.
    Творца людей всего живого лишь Аллах.
    Пророк Мухаммед приветствует тебя Аллах.
    Мечеть и два прекрасных Минарета.
    Ниспослано писания как Истина.
    И откровения людям от Аллаха.
    Свет книги Истина писания суть.
    А слова Бог милосердия и труд.
    Читая книгу света знаете.
    Един Творец и Истина едина.
    Все знание дает Аллах единый.
    Будь благодарным человек и верь.
    Не забывай что милосердный Бог.
    Аллах.

    Мой Стихи.Стихи.ру.Автор.
    Руслан. Байрамов.

Leave your response!

Add your comment below, or trackback from your own site. You can also subscribe to these comments via RSS.

Be nice. Keep it clean. Stay on topic. No spam.

You can use these tags:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

This is a Gravatar-enabled weblog. To get your own globally-recognized-avatar, please register at Gravatar.

Я не робот.